О тирании

В СССР в период правления ИВС:
— Показатели роста промпроизводства (не фиктивного ВВП) удваивались каждые четыре года
— За десять лет была создана полная база собственного производства: от выплавки металла до выпуска станков и машин
— В 1939 году СССР стал четвертой страной мира, способной самостоятельно производить любую продукцию любой сложности
— Уже в 1932 году безработица не только исчезла, но и пришлось дополнительно привлечь почти два миллиона рабочих
— За две пятилетки в стране построили более 5 000 крупных объектов, среди них около трехсот таких гигантов, как Днепрогэс, Уралмаш, Азовсталь, Запорожсталь и Криворожсталь, ХТЗ и СТЗ, Турксиб, Московский метрополитен

Сталинский план был прост: вместо того, чтобы продолжать сидеть на заднице и стенать о разрухе, все должны были подняться и начать работать, как в фильме «Председатель». Не на кого-то, а на самих себя. Тяжело пахать поле сохой? Построим же тракторный завод! Тесно жить трем семьям в подвале старого дома? Давайте построим кирпичный завод, а потом и новые жилые дома!

Итог советской промышленной революции был впечатляющим. Уже в 1932 году безработица не только исчезла, но и пришлось дополнительно привлечь почти два миллиона рабочих. К 1940 году численность рабочих и служащих возросла до 31,2 миллиона, городское население страны выросло в три раза! Но рабочих рук все равно не хватало – тогда к работе привлекли заключенных, до того подметавших тундру вениками. Это в современных сериалах сталинские зэки валяются по нарам да лениво валят кедры тупыми пилами, в реальности они за год-два возводили в Сибири новые города и заводы. Работали не из-под палки, а за УДО, усиленную пайку, денежные премии. Некоторые оставались на стройках и после срока, вольнонаемными.

Но работы всё равно было невпроворот, так что вскоре пришлось увеличить рабочий день с 7 до 8 часов, а рабочую неделю сделать семидневной (6 рабочих дней + воскресенье). Сегодня это, конечно же, растолковывают как невыносимое иго сталинской тирании, мордовавшей бедный несчастный народ.

За две пятилетки в стране построили более 5 000 крупных объектов, среди них около трехсот таких гигантов, как Днепрогэс, Уралмаш, Азовсталь, Запорожсталь и Криворожсталь, ХТЗ и СТЗ, Турксиб, Московский метрополитен. Показатели роста промышленного производства (не в фиктивном ВВП, а в реальных тоннах и единицах) удваивались каждые четыре года.

За десять лет была создана полная база собственного производства: от выплавки металла до выпуска станков и машин. В 1939 году СССР стал четвертой страной мира, способной самостоятельно производить любую продукцию любой сложности. И если первые заводы начинали строить лопатами да тачками, то через несколько лет на стройплощадках уже рычали советские бульдозеры и экскаваторы.

Запад смотрел на фантастические достижения с ненавистью и восхищением. Уже в 1932 году британский банкир Джарви Гибсон писал: «Советская Россия движется вперед, в то время как много наших заводов бездействует и примерно 3 миллиона нашего народа ищут в отчаянии работу… Во всех промышленных городах, которые я посетил, возникают новые районы, построенные по определенному плану, с широкими улицами, украшенными деревьями и скверами, с домами современного типа, школами, больницами, рабочими клубами, и неизбежными детскими яслями».

К 1940 году СССР изменился до неузнаваемости. Дымили трубами циклопические заводы, в городах выросли кварталы новых «сталинок», парки и скверы, уютные домики рабочих поселков, на полях трудились сотни тысяч тракторов и комбайнов. Появились пионерские лагеря, дома отдыха и санатории, практически с нуля создали общедоступную сеть развитой и бесплатной медицины, на порядок выросло число школ, техникумов, вузов. Это была уже практически другая страна, бухать и бездельничать в которой могли только генетические отбросы эволюции. Поскольку у всех нормальных людей появилась вполне достижимая цель в жизни: сделать свою жизнь лучше, как в материальном, так и в других отношениях.

Однако в июне 1941 года на пути к этой цели встала война…

Денег накопил – машину купил!

Одним из главных упреков в адрес советского социализма был т.н. дефицит личных автомобилей. Хотя на самом деле ситуация была несколько иная: иметь машину хотели все, даже если она им была не нужна, но далеко не все имели возможность её приобрести, даже если бы они свободно продавались в магазине. Кстати, перед войной первые автомобили были выставлены на продажу в первых советских автосалонах. Очередей за ними не было.
Тем не менее, сталинское правительство понимало, что одним общественным транспортом в такой огромной стране не обойтись. И уже в 30-е годы закладывало фундамент будущей автомобилизации СССР. Например, реконструкция старых городских улиц и строительство новых шло с учетом будущего интенсивного движения автотранспорта, хотя его массовый выпуск только планировался. Вот почему сталинские проспекты были такие широкие и такие пустынные. Но первым советским «народным автомобилем» стал вовсе не хрущевский «Запорожец». И даже не послевоенный «Москвич-401».

Им стал «КИМ-10», серийное производство которого началось на Московском автозаводе в апреле 1941 года. План предусматривал собрать 50 тысяч автомобилей до конца года и затем выпускать примерно по сто тысяч в год в трех вариантах (2-х и 4-дверные седаны и фаэтон). Вроде бы и немного, однако, это план лишь по одному из автозаводов. А ещё был ГАЗ, которые планировал начать в 1941-42 гг. выпуск сразу четырех моделей легковых автомобилей: две малолитражки и два машины среднего класса общим «тиражом» от полумиллиона единиц в год. Ну, ЗИС мы рассматривать не будем, поскольку его полноразмерные «full-sized cars» шли по госзаказу.

Это, заметим, был план только третьей пятилетки (1938-1942), который сорвала война. Пятилетки, акцент которой делался на строительство огромного количества заводов, производящих готовую продукцию, в том числе и для массового потребителя. Уже потом, во второй половине 40-х годов, намечалось запустить еще несколько автозаводов, увеличив выпуск техники в разы. Трудно сказать, мог бы СССР перегнать в этом автомобильную Америку, но выпускать полтора миллиона легковушек в год — запросто!

Но с июня 1941 года о гражданских легковушках пришлось забыть, все автозаводы перешли на военный режим. А разбомбленный ГАЗ был вынужден даже отказаться от выпуска новых моделей грузовиков, разработанных еще перед войной (например, ГАЗ-51), и сосредоточиться на выпуске «полуторки» ГАЗ-АА, советском джипе ГАЗ-67, броневиках, легких танках. А потом в разоренной войной стране долгое время было не до личных легковушек, и к этой теме вернулись лишь в 50-х годах – вместе с вопросом о массовом жилищном строительстве.

Жить стало лучше

План 3-й пятилетки предусматривал увеличить темпы жилищного строительства до 35 миллионов квадратных метров в год. Учитывая, что сталинские нормы жилплощади были куда комфортнее последующих, это составило бы примерно 500-600 тысяч квартир. Конечно же, жилищную проблему стремительно растущих городов это бы не решило, хотя рост был налицо: так, в предыдущие две пятилетки за год в среднем строили около 15 миллионов «квадратов».
Столь низкие темпы пояснялись двумя причинами. Во-первых, появившаяся строительная промышленность (кирпичные, цементные, бетонные и др. заводы) занималась, прежде всего, индустриализацией страны. Следующим по важности приоритетом была социальная сфера: больницы, школы, детские сады, санатории, дома отдыха, клубы. И только на третьем месте стояло жилье.

Во-вторых, строили тогда не просто кладя друг на друга блоки и перекрытия, согласно типовому чертежу.

Архитектурный стиль «сталинский ампир» известен жителям всех мегаполисов страны – эти дома до сих пор являются престижными. Дома в 3-6 этажей (часто с магазинами на первом) были скромнее, но все же выделялись индивидуальностью, а главное, комфортом: потолки в 3-4 метра, комнаты в 15-20 и даже 30 «квадратов», просторные прихожие и гардеробные, массивные каменные балконы, фигурные карнизы и лепнина. Даже дома (2-3 этажа) или одноэтажные многоквартирные коттеджи для простых рабочих отличались очень добротной постройкой и просторностью по сравнению с последующими «хрущевками».

Как видим, при Сталине не стеснялись делить граждан на категории, избегая уравниловки. Специалисты получали очень высокие зарплаты (а также казенный автомобиль и оплачиваемую государством прислугу) и вселялись в шикарные высотки вместе с генералами, артистами, передовиками, полярниками и прочими знаменитостями. ИТРовцы, учителя, врачи, чиновники жили в домах второй категории, а рабочая семья вполне довольствовалась скромной квартирой возле родного завода.

Разумеется, существовали и коммуналки, и бараки. Но их обитатели знали, что эти неудобства временные, и с нетерпением ждали своего или соседского расселения. Ведь освобожденные комнаты коммуналок отдавали семье ответственного съемщика, а бараки перестраивали в жилые дома на несколько квартир. Так было до войны, и на этой тенденции люди планировали свой будущее. К сожалению, перечеркнутое войной – понятно, что в разбомбленном Союзе коммуналки не только перестали расселять, но и напротив – стали обратно уплотнять.

Во второй половине 40-х годов темпы жилищного строительства должны были взлететь в разы. Основная индустриализация и создание социальной инфраструктуры уже были бы выполнены, и освободившиеся мощности намечалось бросить на решение жилищного вопроса. Причем решили бы его быстро, поскольку это именно при Сталине зародилась идея массовой «индустриальной застройки». Суть ее была проста: на несколько лет возвести десятки тысяч жилых зданий из стандартных блоков, панелей и плит – как конструкторы.

Однако эти «сталинки» по-прежнему отличались просторностью и изяществом. Воплотись эта затея в жизнь – мы бы имели не лабиринты из серых коробок тесных безликих «хрущевок», а продуманные кварталы (со скверами или клубами в центре) вполне пристойного жилья. Но сначала грянула война, потом был период восстановления разрушенного, а когда дошло дело до строительства нового, власть в руках держал уже затейник Хрущев ( Перлмуттер), который счел чертежи «сталинок» слишком роскошными для пролетариата и выпустил печально известное постановление №1871 «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве». Оно повелевало строить дома в строгом спартанском стиле, без всякой наружной отделки, с минимальной жилой площадью, узкими лестницами, с картонными дверями, нависающим над самой головой низким потолком и совмещенным санузлом.

Самое смешное, что прототип своих «хрущевок» генсек увидел… во Франции. Во время визита в Париж ему показали кварталы типовых домов для бедняков и мигрантов из Африки. Увидев это убожество, Никита Сергеевич восторженно загорелся идеей загнать в такое же гетто советский народ. До чего никогда не додумался бы Сталин…

О вкусной и здоровой пище

Как известно, Хрущев превратил в абсурд не только жилые дома («хрущевки», сравняв пол и потолок но и совместил с унитазом)) и автомобили («Запорожец), но и легкую промышленность Советского Союза, а также чуть не угробил пищевую отрасль. По сути, заложив этим под советский социализм мину замедленного действия, сработавшую в 80-х годах.

Дело в том, что во времена сурового Сталина весьма большое развитие получила такая форма собственности, как кооператив (артель). По сути, это была разновидность бизнеса, только предприятие было собственностью работающего в нем коллектива, а не частного лица. Требования были просты: продавать качественный товар, честно отчитываться перед фининспектором и не заниматься «теневыми схемами». Так как неплохо заработать честным трудом было возможно, а наказание за жульничество было суровым и неотвратимым, то артельщики предпочитали все-таки вкалывать.

Размеры артелей были разные: от слесарной мастерской до небольшой фабрики. В 1940 году в 114 тысячах кооперативах-артелях работало 1,8 миллиона человек, которые производили 40% всей мебели, 70% посуды, 85% обуви и одежды, 95% постельных принадлежностей (белье, подушки, одеяла), 100% всех игрушек и сувениров!

Помимо этого артели вносили значительный вклад в снабжение страны пищевыми продуктами: 40% производства кондитерских изделий, 50% производства сыров и колбас, более 60% рыбного улова, 80% фруктовых соков и джемов, 100% продаваемых в магазинах лесных ягод, грибов, орехов. Магазины, торгующие кооперативными продуктами, были в каждом городе и поселке – народ захаживал туда купить к столу что-то вкусненькое, когда появились лишние деньги (цены в таких магазинах превышали государственные).

Именно артели помогли после войны трудоустроиться многим инвалидам, не дав им опуститься в отчаянии и запое. Иные калеки своим трудом поднимались так, что становились видными зажиточными людьми, не обузой, а кормильцами своих семей.

И вот в 1960 году Никита Хрущев счел эти артели пережитком буржуазного строя и велел их ликвидировать. Артели перепрофилировали в госпредприятия, посадив их работников на мизерную зарплату, из-за чего те просто перестали работать. А инвалидов и вовсе вышвырнули на улицу (кроме слепых), и они, с гармошками и кружками, заполонили вокзалы и рынки хрущевского Союза. Понятно, что в «снабжении рабочих и служащих» наступил долгий затяжной коллапс, который долго пытались исправить разными «продовольственными программами». Пока в 1988 году Горбачев ( Гейдер Мойша) не додумался вновь разрешить кооперативное производство и кооперативные магазины, ставшие фундаментом современной потребительской экономики. Вот только наши «артели» быстро стали ЧП и занимаются не столько производством, сколько перепродажей импорта.

А ведь задумка Сталина была более масштабной. Планировалось всячески содействовать развитию производственной кооперации: помогать ей с помещениями и производственным оборудованием, закупками сырья и продажами готовой продукции. По сути, на плечи кооперации вообще должны были переложить заботу о полном удовлетворении спроса на целые группы товаров массового потребления. Вместо того, например, чтобы строить швейную фабрику, планировалось построить еще одну ткацкую, а её продукцию продавать кооператорам, которые бы уже ваяли из государственного ситца и сукна модные нарды для граждан. Государству меньше заботы, артельщикам – прибыль, гражданам – радость. Все довольны!

Особо важным виделось расширение кооперации на селе, а также среди животноводов и рыбаков. В Москве собирались разделить сельское хозяйство на две части: крупные колхозы гарантированно обеспечивали бы государство стратегическими продуктами (зерно, масло, мясо), а многочисленные артели по своему желанию производили бы для горожан всё, что угодно: от варенья и маринадов до копченых балыков и изысканных вин.

По сути, выполнение этого плана ликвидировало бы нехватку потребительских товаров уже в 50-х годах. В Советском Союзе наступило бы долгожданное изобилие, и людям бы осталось лишь побольше зарабатывать, чтобы купить себе вкусную еду, нарядную одежду, новую мебель, бытовую технику, автомобиль. В будущем не было бы никакого дефицита, кризиса социализма, недоверия к власти, развала Союза. Увы, проклятая война…

Впрочем, у СССР был шанс всё начать заново. Отстать в своих планах лет на 15, но, восстановив страну после войны, продолжить стремиться к намеченному. Новый переворот предательски в 1991 — 1993 г. уничтожил и разворовал всё нажитое советское обще — народное, сделав из Мощней Державы сырьевую колонию с частной приватизацией, превратив её в воровскую корпорацию «Россияния» и Ко друзей» или «крысиное царство» — прозападной ориентации и отсюда и пошли все новые беды…

Полностью —

http://from-ua.com/articles/227931-esli-b-ne-bilo-voini-ili-kak-sorvalsya-realnii-plan-postroeniya-kommunizma.html

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s